В третьей навязанной войне мы стали свидетелями реализации своего рода «всеобщего пробуждения», которое стало проявлением подлинной идентичности общества в форме народного подъёма в поддержку системы. Этот подъём, основанный на взгляде некоторых религиозных деятелей, считающих общество реальным существом, преодолел все социальные препятствия и противоречия. Теперь наша задача на уровне управления заключается в том, чтобы упорядочить эту подлинную идентичность и всеобщее пробуждение.
В данном материале рассматриваются вопросы республиканского устройства и роли народа в событиях последнего года — той самой роли, которая привела к третьей навязанной войне. Для более ясного понимания темы обсуждение ведётся в четырёх плоскостях: богословской, социальной, управленческой и воспитательной.
Воспитание означает формирование человека, но не только в школе и университете; сегодня значительная часть мирового управления смещается в сторону неформальных институтов, что породило новое понимание системы управления.
В этом контексте новостное агентство «Хавза» побеседовало с ходжат-аль-ислам валь-муслимин Али Фарахани, преподавателем религиозной семинарии, экспертом по фикху, усулу и гуманитарным наукам. Текст беседы предлагается вашему вниманию.
10 основных тем беседы:
1. Анализ богословских, социальных, управленческих и воспитательных аспектов республиканского устройства системы.
2. Вопрос о позиции религии по отношению к республиканской форме правления.
3. Сам вопрос «что такое религия?» нуждается в переосмыслении.
4. Все эти понятия находятся в широком пространстве ислама.
5. Общество обладает подлинной идентичностью, а не лишь условным характером.
6. Реальное существование общества обладает собственными силами и свойствами.
7. Воспитание в обществе как реальном существе не может быть сугубо индивидуальным.
8. Всеобщее пробуждение является проявлением подлинной идентичности общества.
9. В третьей навязанной войне произошло всеобщее народное восстание.
10. Как оформить всеобщее пробуждение в рамках религиозных норм и принципов.
Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного. В этой беседе мы хотим обсудить вопрос республиканского устройства, тему всеобщего пробуждения народа и роль людей в событиях и противостояниях последнего года, которые привели к третьей навязанной войне.
Для точного разъяснения данного вопроса и раскрытия его различных аспектов необходимо рассмотреть его как минимум в четырёх плоскостях.
Первая плоскость — богословская, вторая — социальная, третья — управленческая, и четвёртая — воспитательная и антропологическая.
Подчёркиваю, что под воспитанием здесь подразумевается формирование человека. Воспитание включает в себя не только официальное и институциональное воспитание — ту часть, которая в системах управления проявляется через школьное образование, высшее образование, религиозные семинарии и другие структуры, связанные с официальным воспитанием. Однако воспитание не ограничивается лишь этим пониманием. Сегодня значительная часть современной системы управления в мире движется в сторону неформальных институтов, и именно это стало основой формирования нового понимания современной модели управления.
Следовательно, когда мы говорим о «воспитании», не следует ограничивать своё понимание лишь школой, университетом, высшим образованием, религиозной семинарией и подобными понятиями.
Чтобы сделать вопрос более ясным и прозрачным, уместно вновь обратиться к главному вопросу. Он заключается в следующем: какова позиция религии по отношению к республиканской форме правления?
Поскольку данная беседа ведётся в интеллектуальной среде с религиозно-семинарским, гуманитарным и даже цивилизационным взглядом, естественно, что этот вопрос имеет особую значимость для специалистов и интеллектуальной элиты общества. Вопрос республиканского устройства и роли народа, особенно в условиях, когда в третьей навязанной войне, согласно первоначальному видению нашего шахида-Имама, республиканская система проявилась в форме всеобщего пробуждения, является фундаментальным вопросом.
Возникает вопрос:
• Есть ли у ислама проблема с республиканской формой правления? Или же религия в принципе занимает нейтральную позицию по отношению к республиканизму и лишь признаёт и утверждает его?
Если говорить языком фикха и религиозной семинарии:
• Является ли республиканизм одной из категорий «шариатских утверждений» (имзаат)? То есть явлением, которое законодатель увидел в обществе и, не возражая против него, утвердил?
Таким образом, фундаментальный вопрос заключается в том, какова позиция религии по отношению к республиканской системе.
Если исходить из этого вопроса, далее мы сталкиваемся с темой «всеобщего пробуждения». Являлось ли это пробуждение событием, по отношению к которому религия занимала безразличную позицию — то есть оно могло произойти, а могло и не произойти? Или же одной из фундаментальных целей религии как раз является достижение такого всеобщего пробуждения, и этот процесс обладает определённым религиозным механизмом?
Разумеется, полное объяснение этого механизма требует более глубокого религиоведческого анализа, и сейчас нет возможности подробно входить в эту тему. Однако кратко можно сказать, что поскольку религия является вечной, она присутствует в требованиях разных эпох и реализует свои цели в формах, соответствующих каждому времени. Сегодня, возможно, можно сказать, что человечество достигло высшей формы республиканизма — то есть всеобщего пробуждения.
Для ответа на этот вопрос необходимо сначала обратиться к ещё более фундаментальному вопросу, относящемуся к философии религии и религиоведению. Ответ на него может создать основу для правильного понимания вопроса республиканизма.
Этот вопрос таков:
Что такое религия в своей сущности? Является ли религия лишь совокупностью правил о ритуальной чистоте, компенсациях и практических нормах? Сводится ли религия только к практическому руководству или представляет собой нечто большее?
Понятия, рожденные из недр религии
Здесь необходимо дать принципиальный ответ и затем проследить его продолжение в обсуждаемой теме.
В современную эпоху, особенно после модерности, в понимании религии произошли серьёзные изменения. Сегодня религию обычно ставят по одну сторону, а затем спрашивают о её соотношении с другими понятиями. Например, задают вопросы: какова позиция религии по отношению к республиканизму? Какова позиция религии по отношению к мистицизму? Какова позиция религии по отношению к духовности? Какова позиция религии по отношению к обществостроительству или цивилизации?
На первый взгляд эти вопросы кажутся правильными, однако в их основе лежит скрытая предпосылка: сначала эти понятия рассматриваются как нечто внешнее по отношению к религии, а затем уже исследуется отношение религии к ним.
К примеру, и раньше задавались вопросы: является ли исламский мистицизм действительно исламским или нет? Будто бы мистицизм — это самостоятельное явление, а затем нужно определить его связь с исламом. Та же логика прослеживается и в отношении духовности, цивилизации, культуры, а теперь и республиканизма.
По сути, эти вопросы рождаются в пространстве, где данные понятия воспринимаются как независимые и отделённые от религии сущности. Затем возникает вопрос: какова позиция религии по отношению к ним?
Покойный Алламе Табатабаи неоднократно в своих трудах, особенно в тафсире «Аль-Мизан», в книге «Основы философии и метод реализма» и в труде «Шиизм в исламе», подчёркивал, что сам такой тип постановки вопроса нуждается в исправлении. Он отмечал, что все эти явления находятся внутри широкого пространства ислама и являются частью самой истины религии.
В западной мысли из-за специфического подхода к религии она постепенно была сужена и ограничена. Мортаза Мотаххари в книге «Человек и вера», рассуждая о связи науки и веры, объясняет, что многие подобные вопросы являются следствием именно искажённого западного понимания религии. Когда христианство из-за деятельности церкви подверглось искажению, религия пострадала, сузилась, и в результате такие понятия, как наука, духовность и человек, были поставлены в оппозицию к религии.
• Необходимо понимать, что эти понятия являются религиозными вопросами, а не чем-то внешним по отношению к религии.
Именно поэтому появились такие вопросы, как соотношение религии и науки, религии и духовности, религии и человека.
Однако ответ на этот вопрос обращает наше внимание на одну фундаментальную проблему: само пространство, в котором формируется такой вопрос, нуждается в переосмыслении. Иными словами, проблема заключается не только в ответе, но и в самой «атмосфере» и рамке, в которой рождается этот вопрос.
Наш Имам-мученик в своих выступлениях говорил: «Мы считаем философию великим фикхом». Впервые он употребил это выражение в 2003 году, а затем вновь повторил его в 2015 году.
На первый взгляд может возникнуть вопрос: каким образом философия может быть «великим фикхом» и почему вообще возникло такое определение? Его смысл заключался не в том, что философия представляет собой самостоятельную и отдельную от религии сущность. Напротив, речь шла о том, что существует реальность под названием фикх, которая определяется как продолжение ислама. Этот фикх имеет различные измерения и уровни. Одним из таких измерений является философская плоскость, которая и называется «великим фикхом».
Другое измерение — это сфера привычных правовых норм фикха и практических религиозных руководств; именно то, что в распространённом понимании обычно и называют фикхом. Однако религия не ограничивается лишь этим уровнем. У религии есть нравственное измерение, культурное измерение и даже сфера образа жизни, которую она также определяет внутри себя.
Именно поэтому в выступлениях, посвящённых Северному Хорасану в 2012 году, образ жизни был представлен как религиозная тема, а не как нечто внешнее по отношению к религии, с чем затем нужно соотносить религию.
Образ жизни сам по себе является религиозным вопросом, а не независимым явлением, для которого потом пришлось бы определять отношение религии к нему.
Следовательно, можно сделать вывод, что религия обладает широким охватом. Ни мистицизм сам по себе не выражает полноту религии, ни философия сама по себе не способна представлять религию целиком. Даже фикх в значении вопросов ритуальной чистоты, компенсаций и предписаний, связанных с потребностями человека на пути к достижению счастья, охватывает лишь часть религии.
Ответ на человеческие потребности является одной из задач религии, а эти потребности могут относиться к различным сферам: к правовым и неправовым предписаниям фикха, нравственным и познавательным вопросам. И этот круг продолжает расширяться.
С такой точки зрения религию можно разделить на несколько уровней. Прежде всего — богословский уровень, который охватывает познавательные, философские, каламические и мистические(эрфани) аспекты. После него располагаются более прикладные уровни: социальный, управленческий и воспитательный.
С учётом этого введения можно вновь обратиться к главному вопросу:
«Какова позиция религии, и в особенности ислама, по отношению к республиканской форме правления?»
Если человек бессознательно, следуя распространённой традиции, понимает религию исключительно как совокупность предписаний и запретов — будь то индивидуальных или социальных, — то какую картину религии он получает?
Традиционный взгляд, весьма распространённый и известный, отражён даже в некоторых учениях покойного Рухолла Хомейни, где с помощью подобной аргументации обосновывался принцип велаята-факиха. Однако здесь остаётся вопрос: в какой мере социальные предписания ислама могут быть реализованы без надзора и руководства? Или же неизбежно необходимо двигаться в сторону велаята -факиха?
С точки зрения этого традиционного подхода результатом становится ожидание, что религия должна дать прямое указание относительно республиканизма или демократии. Иными словами, вопрос к религии сводится лишь к предписаниям, запретам и социальным распоряжениям.
Однако если человек смотрит на тему через другой аналитический механизм, о котором говорилось ранее, — то есть принимает во внимание философское и мудрое измерение религии и великий фикх, а также научные, фундаментальные, вероубежденческие и познавательные аспекты, — тогда взгляд становится совершенно иным.
Покойный Алламе Табатабаи: общество обладает подлинной идентичностью
С точки зрения реалистически мыслящего учёного или философа-онтолога, когда люди собираются вместе, образуется коллектив, который на первом этапе является условным объединением, то есть существует лишь на договорной основе. Например, несколько человек объединяются по соглашению и выбирают для своей группы название.
Однако под воздействием определённых процессов это условное объединение превращается в подлинную сущность. Иными словами, если изначально это были четыре человека, то затем словно рождается пятое существо, называемое обществом. Именно это и называется обществом.
Здесь можно обратиться к взглядам алламе Табатабаи. Он считал, что общество обладает подлинной идентичностью, и подробно разъяснял этот вопрос в тафсире «Аль-Мизан», особенно во втором и четвёртом томах. Этот подход также получил отражение во взглядах Верховного лидера Ирана. В одной из встреч с государственными деятелями в 2016 году он, опираясь на такое понимание, разъяснял обязанности правителя и связывал их с кораническими аятами.
Чтобы понять значимость этого подхода, можно привести пример из физики с кислородом: находясь в комнате, мы можем не задумываться о наличии кислорода, однако если его не окажется, последствия проявятся мгновенно, и наша жизнь окажется под угрозой. Общество устроено похожим образом: оно представляет собой подлинную сущность, которая существует независимо от нашего желания или нежелания и оказывает своё влияние на мир и на отдельных людей, даже если мы этого не осознаём.
Имам-мученик: искусство является частью внутренней реальности человека
С традиционной точки зрения наши вопросы ограничиваются сферой дозволенного и запретного, и религия выносит предписания в отношении общества. Однако когда общество рассматривается как подлинная сущность, этот взгляд меняется. Уже невозможно обсуждать само существование общества в рамках фикхических или нормативных категорий; можно говорить лишь о его проявлениях и конкретных формах.
По выражению Верховного лидера Ирана об искусстве: искусство является частью внутренней реальности человека, и невозможно отрицать сам факт его существования; обсуждению подлежат лишь его формы и проявления. Точно так же и в отношении общества: нельзя отрицать его существование, но можно обсуждать способы его формирования и формы его проявления.
Иными словами, если смотреть на общество как на подлинную идентичность, меняется сам характер вопросов и взаимодействия с ним. Сначала несколько человек собираются вместе и образуют условное объединение; затем в ходе определённого процесса это объединение превращается в подлинную сущность, и рождается пятое существо — то есть общество.
Такой подход служит введением к рассмотрению социальных уровней религии и анализу последствий признания общества как неоспоримой реальности.
Следовательно, если человек осознаёт, что республиканизм и общество могут быть объективной и неоспоримой реальностью, тогда ему необходимо исследовать последствия существования этой подлинной сущности и определить способы взаимодействия с ней с социальной и управленческой точек зрения.
Покойный Алламе Табатабаи в четвёртом томе «Аль-Мизан» (стр. 98), после разъяснения одного вопроса, отмечает: «بالجمله لازم ذلک علی الاشارت الی لازمه»(В целом, необходимо указать на вытекающее из этого следствие). Его мысль заключается в том, что следствием описанного понимания общества и его подлинного существования является наличие у социальной сущности собственных сил и свойств.
Эти силы и свойства проявляются тогда, когда социальная сущность достигает своего подлинного уровня. Подчёркивается, что общественная сущность, в отличие от условных объединений, является реальной и самостоятельной. Например, если четыре человека собираются вместе и называют себя «группой А», они создают лишь условную структуру. Но процесс, ведущий к формированию подлинной сущности общества, выходит далеко за рамки подобной условности; именно об этой подлинной сущности здесь и идёт речь.
Подлинная сущность общества действует подобно цунами или мощному потоку: она растворяет в себе индивидуальные силы и уравновешивает свойства и потенциалы в рамках социальной структуры.
Алламе Табатабаи подробно объясняет это, анализируя вопрос о том, каким образом индивидуальные силы и свойства взаимодействуют с социальными противоречиями и конфликтами. Он также указывает на различие в силе и степени этого воздействия, чтобы показать, при каких условиях формируется подлинная сущность общества, когда она обретает собственные силы и в какой момент способна растворять индивидуальные воли в коллективной структуре.
Воспитание в обществе (как в подлинной сущности) не может быть индивидуальным
С учётом ограниченности времени можно сосредоточиться на воспитательном уровне общества, который является заключительным уровнем данного обсуждения. Обычно наше внимание направлено на индивидуальное воспитание; даже в мистическом воспитании человеку рекомендуется уединяться и посредством особых обрядов и практик достигать духовных степеней. Здесь не ставится задача оценивать истинность или ложность подобных предписаний и возможность достижения мистических степеней; предполагается, что такие наставления являются верными.
Однако основная проблема заключается в том, что большинство людей не способны выполнять подобные индивидуальные практики самостоятельно. Иными словами, такие модели индивидуального воспитания во многих случаях фактически утратили свою применимость и больше не обладают практической реализуемостью.
Причина этого, согласно взглядам Алламе Табатабаи, становится ясной. В «Аль-Мизан» при толковании суры Аль-Бакара говорится, что люди, как правило, не способны противостоять своей коллективной и социальной идентичности, отделиться от общества и посвятить себя исключительно индивидуальному воспитанию.
Поэтому такие примеры, как Абу Хамид аль-Газали, который смог отказаться от всех социальных должностей и полномочий, являются исключительными и крайне редкими случаями. Обсуждение мистических степеней, требующих особых условий и соответствующей подготовки, выходит за рамки данного анализа и относится к компетенции специалистов в этой области.
Следовательно, когда подход к категории «воспитание» строится исключительно на индивидуалистическом взгляде, но при этом с богословской и теологической точки зрения мы приходим к убеждению, что общество является подлинной сущностью, обладающей своими особыми характеристиками, свойствами и силами, становится очевидным источник многих неудач в реализации индивидуальных воспитательных моделей.
Именно в этом различии подходов скрыта причина того, почему многие люди на практике не способны воплотить индивидуальные воспитательные программы и создать необходимые для них условия.
Исходя из этого, наш лидер-мученик ещё до победы Исламской революции в цикле лекций, которые позднее были опубликованы в книге «Общий план исламской мысли в Коране», разъяснял данную идею.
Он подчёркивал, что если считать воспитание фундаментальной целью божественных пророков и небесных религий, то это воспитание не может оставаться ограниченным лишь индивидуальным измерением. Ведь в полностью индивидуалистических моделях даже спустя столетия крайне редко можно встретить человека, который оказался бы способен преодолеть собственные социальные измерения и структуры и отстраниться от них.
Следовательно, ислам обладает особым прочтением «коллективного воспитания». Это воспитательное понимание основано на богословской идее, согласно которой общество наделяется подлинной сущностью. Согласно такому взгляду, общество обладает прочными свойствами и силами, способными растворять индивидуальные воли и способности внутри своей макросистемной структуры.
Всеобщее пробуждение как проявление подлинной сущности общества
Опираясь на изложенный подход, можно обратиться к анализу событий, произошедших в рамках так называемой «третьей навязанной войны». Мы находимся в периоде, который характеризуется как «третья навязанная война», «третья революция» и «третий лидер». Однако отличительной особенностью этой третьей революции в эпоху третьего лидера является её совпадение с феноменом «всеобщего пробуждения». Это всеобщее пробуждение по сути является проявлением подлинной сущности общества, возникающей в данных исторических условиях.
Переход от «условного общества» к «реальному обществу» является результатом процесса, одним из ключевых элементов которого выступает пробуждение (йакза), то есть человеческое осознание и пробуждение. Когда люди пробуждаются, возникает импульс и массовое движение, которое подобно цунами сметает и растворяет все препятствия на своём пути — горы и деревья, находящиеся на линии движения.
Если обратиться к периоду примерно с 2022 года до событий, предшествовавших «второй навязанной войне», можно увидеть множество социальных узлов и проблем на разных уровнях — интеллектуальном, познавательном и поведенческом. Эти узлы проявлялись в виде вероучительных сомнений, познавательных затруднений, ценностных кризисов, образовательных установок и социальных норм поведения.
Все эти проблемы можно рассматривать как те самые «горы и деревья», которые стояли на пути движения общества.
В «второй навязанной войне» произошло первоначальное восстание, в ходе которого в течение двенадцати решающих дней была сформулирована стратегия «единства и мощи» со стороны нашего «Имама-мученика». Однако некоторые представители элиты в тот период проявили слабость и не смогли в полной мере донести до общества нарратив победы и мощи, в результате чего у части людей остались вопросы и сомнения.
Но в «третьей навязанной войне», с достижением этого «всеобщего пробуждения», мы наблюдаем, что все прежние вопросы и неясности теряют свою актуальность и постепенно исчезают. Именно здесь социальная сила, по выражению Алламе Табатабаи, входит в состояние «побеждающего господства» и утверждает своё доминирование, преодолевая все препятствия на своём пути.
Эта трансформация, произошедшая на социальном и воспитательном уровнях, должна быть осмыслена в академической системе, а затем распространена на уровень управления и сферу законодательства (такнин).
Фундаментальный вопрос заключается в следующем: теперь, когда подлинная социальная идентичность общества достигла своего максимума и её последствия проявляются во всей полноте, —
как можно оформить это «всеобщее пробуждение» и коллективную идентичность в рамках религиозных, рациональных и социальных норм в виде правовой и институциональной конструкции?
Для прояснения этого вопроса можно обратиться к взглядам Верховного лидера Ирана относительно искусства. Он считает, что поскольку искусство укоренено в человеческой природе (фитре), его нельзя объявить ни запретным, ни обязательным само по себе; оно не относится к категории прямых религиозных предписаний «обязательного и запретного», поскольку искусство относится к сфере существующего и несущего реальность — оно либо есть, либо его нет, и его нельзя устранить из человеческой природы.
Однако можно регулировать его проявления. Божественные пророки также не стремились уничтожить искусство, а указывали, что этот возвышенный природный феномен не должен принимать низменные материальные формы, ведущие к деградации человека, а должен направляться в возвышенные формы, способствующие его совершенствованию.
Примером в фикхе является понятие «красивого голоса»: согласно словам шейха Ансари, если он проявляется в форме запрещённого пения (гина), он становится харамом, но если он проявляется в форме чтения Корана или траурного чтения, он становится средством наставления; как передано от непогрешимых: «Украшай свой голос Кораном».
С этой точки зрения Бог никогда не предписывает уничтожение явления, а лишь регулирует его проявления, направляя человека через «нормирование форм».
И теперь главный вопрос заключается в следующем:
сможем ли мы на уровне управления придать этому реальному и онтологическому пробуждению — главной его характеристикой которого стало устранение и растворение социальных узлов последних лет — правильную институциональную и нормативную форму?
Сможем ли мы облечь эту идентичность в структуру государственных институтов и правовых форм, упорядочив её проявления?
Это главный вопрос, с которым сегодня сталкиваются мыслители революции. Если мы не дадим на него ответа, то в День возвращения нам придётся держать ответ перед нашим «Имамом-мучеником» за то, что он в одиночку довёл этот процесс до уровня всеобщего пробуждения, но сумели ли мы сохранить и закрепить его результаты?
Ваше мнение