По сообщению международной службы новостного агентства Хавза со ссылкой на İslami Analiz(Ислами анализ), Мюджахит Гюльтекин (Mücahit Gültekin) в своей статье под названием «Иран после, мученика сейеда Али Хаменеи: за пределами чёрного цвета других красок не существует» рассматривает место дискурса сопротивления, изменения в Иране после мученической гибели аятоллы, Имама-мученика сейеда Али Хаменеи, а также анализирует идейные и культурные основы стойкости иранского народа.
Автор с аналитической точки зрения исследует такие понятия, как сопротивление, справедливость, достоинство, мученичество и их соотношение с привычной терминологией международных отношений.
Ниже приводится полный текст статьи.
Молитва по телу и церемонии прощания с аятоллой Хаменеи, лидером Исламской Республики Иран, прошли при участии миллионов людей.
Когда в понедельник, 6 июля (15 тир), тела лидера Исламской революции и членов его семьи были доставлены на площадь Азади в Тегеране, и я вместе с миллионами людей двигался в траурной процессии, первое, что я почувствовал, было следующее: эти улицы вынашивают в себе обещание глобального преобразования.
Это преобразование выходит за рамки материального понимания потерь и приобретений и предлагает человечеству наглядный пример нового способа мышления и новой цивилизации. Оно показывает существование нравственности, которую машина империализма не способна ни понять, ни усвоить.
Эта нравственность основана на уравнении, гарантирующем победу: справедливость против угнетения, правдивость против лжи, верность против предательства, разум против жажды власти, сопротивление против капитуляции, духовная стойкость против материальной силы и истина против лжи.
Иран удерживают не баллистические и не гиперзвуковые ракеты. Не Корпус стражей Исламской революции и не государственная система. Иран стоит благодаря воле, которая не склоняет голову перед высокомерными державами и угнетателями.
Именно эта воля и создала те самые ракеты. Любой анализ, не учитывающий эту волю, будет бесполезным и лишённым смысла.
В мире, где все говорят на одном языке, Иран говорит на другом языке — языке, который, возможно, непонятен окружающим, но глубоко знаком человеческой природе; языке, который со временем оказался скрыт и забыт.
Этот язык говорит нам, что жизнь в унижении не ценнее смерти с достоинством; напротив, достойную смерть следует предпочесть униженной жизни. Он также напоминает, что в конечном итоге кровь победит меч.
В словаре международных отношений и политической науки нет эквивалента этому языку. Именно поэтому Трамп обвиняет Иран в «безумии».
Людвиг Витгенштейн говорил: «Границы моего языка означают границы моего мира». По его мнению, язык представляет собой логическую структуру, отражающую действительность. Если что-то кажется нам бессмысленным, то лишь потому, что оно находится за пределами мира, который мы способны описать.
Несомненно, язык политики, известный как «реализм», сформирован господствующими державами. Он представляет понятийную систему, обеспечивающую интересы сильных мира сего, как нечто «естественное» и «научное».
С их точки зрения, сила поддаётся измерению и расчёту. Она выражается в экономических и военных показателях. Этот язык оперирует такими понятиями, как интересы, сдерживание, баланс и потенциал.
Главные вопросы этого голоса таковы: насколько сильны их вооружённые силы? Каков уровень их экономической мощи?
Однако язык сопротивления задаёт другие вопросы. Логика господствующих держав спрашивает: «Если они знают, что проиграют, почему начинают войну? Разве разумно принимать такие огромные потери?»
Сопротивление же спрашивает: «На нашей ли стороне истина? Законно ли тому, кто прав, капитулировать?»
Сопротивление господствующим державам требует не только военных и экономических средств или благоприятных географических и политических условий. Оно нуждается в совершенно иных понятиях.
Такие понятия, как мученичество, достоинство, справедливость, терпение, самопожертвование и человеческое благородство, не только становятся источником мотивации сопротивления, но и открывают путь к созданию, разработке и применению творческих решений, способных удивить противника.
Там, где не хватает средств противовоздушной обороны, именно язык сопротивления рождает и человеческие цепи вокруг мостов и электростанций, и техническую изобретательность, позволяющую поражать истребители F-35.
Сопротивление начинается с протеста против того способа, которым высокомерные державы определяют мир.
Сначала господствующие силы внушают зависимым обществам, «что возможно, а что невозможно». Так в сознании людей закрепляется убеждение, что сопротивление означает смерть.
Согласно этой логике, итогом сопротивления становится поражение, тогда как капитуляция перед правилами сильных объявляется «победой».
Разумеется, подобный взгляд понятен лишь тем, кто говорит на языке господствующих держав.
Сила, которая за тринадцать дней нанесла удары по пятнадцати тысячам целей в Иране, убила руководителей и командиров страны, бомбила больницы, школы, мосты, электростанции и источники питьевой воды, наряду с экономическими санкциями и военной блокадой использовала соседние государства как площадки для запуска ракет и наблюдательные пункты и считает себя вправе нарушать любые нормы человечности, — перед такой силой, согласно этой логике, Иран обязан капитулировать.
Добавьте к этому региональные и экономические трудности Ирана, и картина станет ещё более полной.
А теперь представьте народ, который скандирует: «Мы не хотим переговоров — мы хотим возмездия!»
В мире, где даже если на них упадёт ядерная бомба, никто не станет протестовать, эти люди создали собственный мир, из которого рождается подобный лозунг.
Это мир слов: «Мы будем сражаться, мы умрём, но не сдадимся». Мир тех, кто никогда не нарушал своего завета и лишь ждёт своей очереди. Мир людей, которых другие называют «безумцами» и «одержимыми», потому что они не склоняются под давлением и не принимают призывов к капитуляции.
Именно этого больше всего боятся Соединённые Штаты: они не хотят, чтобы люди научились этому языку.
Они знают, что пока раб говорит на языке своего господина, он никогда не увидит собственных цепей.
Именно в этом и заключается сущность Ирана: он показывает, что говорить на другом языке возможно.
Когда я шёл вместе с миллионами людей, я смотрел на жителей этого мира: женщин, несущих на руках месячных младенцев; пожилых людей, приехавших в инвалидных колясках; детей, скандирующих лозунги; молодых людей, раздающих воду и хлеб...
Мы спросили одного иранца: «Если Америка снова начнёт войну, что вы будете делать?»
Он ответил:
«Мы уже понесли самую тяжёлую утрату, какую только могли понести, — мы потеряли нашего лидера. У нас есть поговорка: "За пределами чёрного цвета других красок не существует!"»
Затем, сказав, что Иран пережил тяжёлые дни и впереди его ждут ещё более трудные времена, он продолжил:
«В конце концов именно мы будем определять правила в этом регионе — не Америка и не Китай. Это сделает Иран вместе с другими странами региона.
Даже с теми государствами, с территории которых по нам запускали ракеты, мы не считаем себя врагами. Мы поддерживаем с ними отношения. Мы поддерживаем отношения даже с Объединёнными Арабскими Эмиратами».
Иран переживает не только военную войну. Он преподаёт миру урок и приглашает человечество к школе, цена которой уже заплачена, а её истинность доказана.
Иран показывает, что сопротивление возможно, каким бы могущественным ни был противник.
Он не только показывает, как можно выстоять, но и обращается ко всему миру через плакаты, развешанные по всему Тегерану, с призывом:
«Нужно подняться!»
Чтобы увидеть то, что видит сопротивление, и понять, что другой мир возможен, необходимо подняться.
Ваше мнение